стихи 1999-2000 Минутный бог
'
* * *


Зачем – ушедший давно –
Во сне являешься вдруг?
Что ищешь из – не ко мне –
Дали протянутых рук?

Лицо – другое. Таким ты
Мог стать за те тысячи лет,
Что – для меня – были
Дни, когда тебя – нет.

И все же – узнаю. Но – имя!
Имя – из уст – чужих! –
То, что произносила
Немея… И – так? – От них?!

В газет вороха бульварные,
В известности липкий ком
Заброшено твое имя
Не нашим уже языком.

Может – затем и снишься? –
Чтоб из славословья волны
Увидеть хоть чьи-то губы,
Что вновь – немотой! – сведены.



LOVE IS…


Что ты мне говорил про любовь –
Я, наверно, не вспомню.
И зачем – только слово одно,
В нем тебя несут красные кони –
Искры из-под копыт!
Сегодня – зажжен. Завтра… Простит.

Мне ж это – когда остаешься без кожи.
Когда взгляды прохожих тебе говорят: Crazy!
И слов твоих стройный ряд –
К сердцу – лезвием!



* * *


Ты сказал мне: Стихи? – Ну и что? –
Пусть будут. А у меня дела. …
Я стою. И промокло пальто.
И печаль моя не светла…



* * *


…Открой же мне двери эти –
Врата для убогих и малых.
Где я наконец встречу
Себе равных.




РАССВЕТ В ДЕРЕВНЕ


Сквозь сонную эту тишь,
Сквозь черную эту глушь
Победный так странен крик –
Забытого войска туш.

Надрывный ненужный звук –
Глухие не вздрогнут дома.
А где-то в гулкую тьму
Войдет вновь рожденный Хома…



* * *

О, не зови меня, не мучь!
Иннокентий Анненский


Послушай – ну не могу, детка.
Видишь – перехватило горло.
Я бы тебя целовал крепко,
Да, видно – то не моя воля.

Мне бы – воды глоток, детка,
А не – к твоим припасть океанам.
Хочешь – смотреть, как погибнет ветхий
Челн во тьме твоих ураганов?

Нет? – Так ласкай же немое тело!
Нет? – Так врывайся же стоном в уши!
Если бы ты – как и я – не смела,
Если бы – не мою ты хотела душу…




МИНУТНЫЙ БОГ


О, мой минутный бог,
Не выдавай меня
Участию
Внимательных прохожих.
Послушай – как легко
Столетьями звеня,
К нам входит кто-то
На любовь похожий.

Так призрачен наш гость,
Так странен он и чужд
В неловкой нежности
Случайного романа,
Но рассыпает он
Пьянящих ягод горсть,
И звезды падают
Из ветхого кармана.

И, знаешь – может быть
Здесь – все наоборот,
И это мы –
В его владеньях гости,
Фортуны каблучка
Изящный поворот –
И вот Творец
На нас поставил в кости.

Мы знаем – что должно,
И чувства наготу
Оставим нищенкой
У врат резонов сложных.
Но, мой минутный бог,
Переступи черту –
И пусть все будет так,
Как невозможно.




МЕТАМОРФОЗА


Куколки окаменелость
Пробивая, нечто эфирное
Становится явью. –
Этого ли хотелось? –
Или, вспять повернув,
Стать за гранью

Порядка вещей? – Но дерзость
Требует силы. –
Ты же застыла,
Душа, в изумлении страстном
В тот самый миг,
Когда все подвластно

Было тебе. И прозрачность
Проникла веков
Тусклые сферы. Безмерна,
Ты знала их
Игрушками в пальцах.

И – ты ль была всем?
Все ль стало тобой?

Нелепость вопроса
Равна неизбежности лишь,
С которой,
Частью одной
Оставаясь в безбрежном –
Другой
Ты вновь и вновь
Устремляешься в вечную точку,
Где вновь голос бьется твой
О жесткую кокона оболочку.




* * *


Сесть на траву.
Просто – сесть на траву
Позволь мне.
Нет, не здесь, пред тобой,
Не в тебя-ожиданий неволе,
Но – где-нибудь далеко,
Где-нибудь – все равно
Где – пасть на траву.

Не бежать, не хватать
Ртом немым раскалившийся воздух,
Не искать твоих глаз,
Не бросать горьких фраз,
Но только – пасть возле

Дерева. И сойдет одиночество
К нам как дар. Прорастая ветвями
В глубину, в тишину –
Мы простимся
С безумным отрочеством
И возвысимся кронами
Над головами.



* * *


Ах, оставьте высокие штили –
Не к лицу вам дум скорбных печать,
Я Иванушкою-простофилей
На печи буду лучше лежать,

Чем тащиться на ярмарку эту
Продаваемых оптом строк.
Лишь ленивый не стал здесь поэтом,
Здесь каждый нищий – пророк.

На побитые молью одежды
Новые – все пойдет! – кружева.
Кто-то там подает надежды,
И словесность – как бы жива.

Мне же дело – ночи голос слушать,
Мне же вера – в зарю замирать.
В храм ничей – ни зайти, ни обрушить
Только – против всегда и вспять.

Встречных душ в каждом малом клочке
Ищу редких цветов семена,
Яркой нитью на колпачке –
Иллюзий моих имена.




ПРОЩАЛЬНОЕ


Ну, вот и она – усталость.
А с нею первая проседь.
Как дар, а кому-то – данность,
Врывается в окна – осень.

Все явственней старая мука.
Уже не спасает плед.
Утр тусклых резцом разлука
Ваяет Ваш силуэт.

Не черствы и не бесстрастны
Вы были. Лишь раны в теле
Так ныли, что бурь напрасных
Бежали Вы. Как умели.

О, Вы знали – в какие дали
Уводят прогулки по лужам –
Но вовремя вспоминали,
Что скоро наступит ужин.

И нервные мои строчки –
Ваших присутствий след –
Отщипывая по кусочку,
Пробовали на десерт.

Но – и сквозь эти латы –
Падали, словно бедствия,
Мои – сплошные закаты –
К Вам, в вечное равноденствие.

Довольно. Искромсаны ночи,
Втиснутые меж тире.
Все больше пробелов и точек
В любовном моем словаре.

Наложит со временем скука
На все водевиля печать.
Постигну и я науку
Жить проще. И чаще молчать.

И, безупречно раскладывая
Музыку неба на терции,
Я встречу однажды Вас –
И не забьется сердце.



ЖЕСТ


Есть величие
В без сожаленья отдавшем
Богатства свои. –
Как полон им
Лес этот!

Войди.
Повтори жест один –
Рук, протянутых
Как оцепенелые ветви.




* * *


В разрыв ночей
Упасть.
Как в дом ничей –
Попасть.
И в пустоте ловить
Дыханья нить.
Сквозь лунный коридор
В полночный разговор
Вступать, внимать,
И не остановить
Биения ветров
О гонг предсмертных снов.



ВЕТЕР


Ты сделал это. Ты сказал «Прощай».
Еще твои шаги дрожали на паркете,
А всю пустынную, полынную печаль
Гнал по вискам ко лбу хазарский ветер.

Да, не нова канва, сюжет не молод.
Ты – тысячи раз был, и я была.
А в дверь распахнутую – тот же холод,
А кони ждут, и – рвутся удила.

О, басурманский бог, хазарский ветер!
Какая же ведет тебя тоска –
Что гонит всадников через века,
Над крупами коней вздымая плети…