Friday, October 1st, 2004

Time	Event
9:14a	сон Видела во сне одного юзера. В руке у него был листочек, с которого он собирался нам прочесть только-что-написанный Гениальный Стих. Но от Стиха отвлекало столь подозрительное сходство поэта со своим юзерпиком - что все время хотелось его потрогать за руку, чтоб убедиться, что он - настоящий. (12 Comments | Comment on this)
8:45p	уже и до неба ОНИ добрались Сегодня весь день на крыше дома напротив суетились какие-то личности. Выйдя вечером на балкон и взглянув по привычке на небо, я увидела ужасную картину - все небо было перечеркнуто черной чертой. Первая пришедшая в голову версия - может это самолеты теперь такие, что оставляют черные следы? Но приглядевшись, увидела что это жуткий черный провод, тянущийся с нашей крыши туда, к дому напротив и этим личностям, которые как раз в этот момент его и натягивали, и подтягивали. Приглядевшись еще внимательнее, я обнаружила еще два точно таких же провода по бокам. И - вообще на всех соседних домах. Теперь наши дома в самом буквальном смысле стали похожи на паутину (есть подозрение, что провода - не что иное, как локальная сеть с интернетом). И вид на небо испорчен навсегда. (13 Comments | Comment on this)
10:48p	стихи 1997 "Рождение музыки" часть 1 * * * Бог – не обманщик. Декарт Боже! Какая мука! Исчезает лик твой. Я немею в бессилии звука. Я теряю дорогу домой. Те, кто тайной твоею ранены, На уста наложили печать. Ты – Тот, Кто Не Может Обманывать. Но может – увы! – молчать. * * * Как соломинкой пьешь мою душу ... Ахматова Как большой экзотический фрукт Ты снимаешь меня слой за слоем, Ожидая за плотью нежной Отыскать в сердцевине – но что? Золотой ли орех? Сладкое ль вино? Я молчу, замирая, Ведь, что ждет тебя там – И сама не знаю. (А вдруг – пустота?!) * * * ... спокоен как! Как пульс покойника. Маяковский Гляжу на красный диск вечернею порою, Иль режу хлеб неслушною рукою, Стихи пишу я, или пью вино – Тебя я жду. Ты не приходишь. Ты не меня любовным зельем поишь. Поешь не для меня, И может даже Позабыл давно, Что я на свете есть. Но видишь – я еще держу перо (Что здесь налжет оно – Тебе не дам прочесть). В ночи горит мое окно. Спокойна я. Мне – все равно. Ведь я пишу стихи. И пью вино. * * * Знаешь откуда стихи? Я ловлю их из воздуха. Просто душа заболеть должна, Чтобы попасть в унисон – Вот так все просто. * * * Засыпает, коснувшись подушки, Тот, в ком совесть чиста И душа – словно белый лист. На меня же Ночь, как палач, нисходит Вытягивать Из рвущихся жил Невнятными строчками Исписанные страницы. * * * Я заметила, Что становлюсь похожей На того, кого люблю. Мне не надо ждать встречи, А достаточно посмотреть в зеркало – И увидеть твои глаза. О ЗНАКАХ ПРЕПИНАНИЯ 1 ... Он не хотел оставаться в скобках и за запятыми, а лез в отдельное предложение, не понимая, что несоответствие смысла выбранной им форме говорит само за себя. 2 Ты много раз ставил в наших отношениях точку. А я их превращала в запятые. И вот сижу перед длинным многоточием............ * * * Я не буду писать о любви. Только о том, что – после. Как по снам ты проходишь моим И без стука в мою входишь осень. И когда я устану дышать, Легким ветром ударившись оземь, В зимнем сне будешь сниться опять, Навсегда – не со мной, но – возле. * * * Я не приду. Ты не позвонишь. Вечная сушь. Скучнейшая повесть. * * * Вновь – холод. Вновь – сердца молот. Вновь – грохотом Рифм лоб расколот. * * * И речей твоих не нужен мне Тайный смысл (глухому – шепот!). Что мне правда, если в каждом моем сне Ты – король. Я – твой вассал безропот- ный. * * * Царским небрежным жестом Душу свою приоткрыв, Ты не знаешь, друг, Что со мною сделал. Каким стала я Молиться богам, По каким – нездешним – Проносилась полям, В унисон кому Трепетал мой дух... Засыпая с рассветом, Я даже иногда думала, Что становлюсь поэтом. * * * Одежды те, В которых я Была с тобой, Съедает моль... * * * Зачем мне небо, Если в нем – тебя не будет? Зачем мне голос, Если твой слух его забудет? Пока мне вечной ночи Холод душу не остудит – Зачем глаза мне, Если в них – Тебя не будет?! * * * С тобой невстреча – Вот цена моих стихов. Вечность длящийся вечер. Пустая комната. Магия слов. На нерва нить нанизыванье снов. (1 Comment | Comment on this)
10:54p	Стихи 1993-96 * * * Для всего ты найдешь слово. И мой страх, мою темень и чудь В золотой облечешь полог, Растолкуешь мне, дуре, чуть-чуть. И ангелы в небе плакали, А демоны пили с тоски, Когда ты опять растаптывал Розовые мои очки. ПРОЩАНИЕ Единство времени и места. Прерывность слов и нервность жеста. Ах, знать бы – из какого теста Лепил Всевышний нас, И лик его среди сумбура – Замшелых книг стихи и суры, В них мудрый босоногий гуру Читает смысл забытый фраз... Мимо принцев, в которых спят будды, Мимо черни, клеймящей Иуду – Взгляд уходит в библейское утро, Где на всем – Твой печальный отсвет, Где враги мои и где други? – Утихают сонеты и фуги, И в пред вами очерченном круге Исчезает мой бледный портрет... * * * Из мельчайших частиц бытия Соткана неизбежность разлуки. И мне в памяти верность храня Не заламывай бледные руки. Счет оплачен. Допито вино. Мы горды, хоть одежды и жалки. Вместо нас уж судьбы казино Пусть других призовет делать ставки. Мы с тобой в храм войдем неземной, Нас осудит случайный прохожий. Не узнает он – сутью какой Станешь ты на меня похожей. Не неси, дорогая, крест, Если смысла его не знаешь… Но зачем же, скажи, зачем Ты к ногам моим упадаешь? БОГ Никакой – ни женой, ни святой Из твоих я не выйду объятий, А паду обретенным дождем На пустынную памяти паперть. Все, что было, сливается в тень. Неприлична теперь суета. И ни лиц не увижу, ни дней – С ними я неразрывно слита. Все, что было – лишь путь мой к тебе, До момента, где рушился логос, И над суетным шумом толпы Тихий твой я услышала голос. Я стою на ветру, на снегу, Стала я ни мила, ни дурна. Ты зовешь меня. – Я иду. Не монашенка. И не жена. * * * Блаженны нищие духом ... ... И будет нищему даровано познанье И мысль покинет замкнуты круги В тот час, когда исчезнут все желанья И будут мной возлюблены враги. * * * Устав от дружеских пиров И от похмелий пьяной ночи, Забыв, что у тебя был кров, Где кто-то ждал тебя, Немея От тоски, И не умея Угадать – чего ж ты хочешь? – Ты странником ушел В осенний лепет, Надеясь, что не вспомнишь про нее. Она не так, как ты хотел, Тебя любила. (А может и совсем забыла?) – И светел стал твой взгляд, И сам ты стал как осень, С котомкою простою за плечами Идешь, Быть может – с кем-то Ожидая встречи. Но знаешь – Близится тот час, Когда к полям пустынным Прикоснется вечер, И тайны снов своих Тебе листва зашепчет, Когда усталые Укрыв закатом плечи Падешь ты навзничь... И ляжет рядом твой пиджак потертый И старенькие башмаки в пыли, И станешь ты тогда, как небеса, простертый Над плато каменным несбывшейся любви. * * * Нужна ли искренность моя тебе, Кого я смею называть своим любимым? Или иных ты ждешь даров? – Сегодня Любую для тебя сыграю роль, Себя придумаю и мир, где ты – король. А в склеп сакральный Мы открывать пока не будем двери – Есть вещи, суть которых – тайна, Нет тайны – и они не существуют. (Но как тогда найти дорогу к Богу?) И ты поэт, И ты мир свой придумал, И там, где я смеюсь – Ты вдруг заплачешь. И мы поймем несоразмерность духа И наших истин сосуществованье. И будут все считать, что мы безумцы. А мы с тобой – летать в своих вселенных До точки, где они – одною станут. (7 Comments | Comment on this)
11:02p	Стихи 1997 "Рождение музыки" часть 2 * РОЖДЕНИЕ МУЗЫКИ Ты музыкант, А я тебе никто. Но эту вместе Симфонию С тобой играем. Ты тему задаешь – Я повторяю. И боюсь сфальшивить, И вижу – тоже Иногда не ту Берешь ты ноту, И – хмуришься, И – дрожь по коже, И все же – Мы играем Звук, рвущийся сквозь тлен Под своды гулких храмов, На струнах вен И на сердец там-тамах. И все стремительнее темп, Все выше ноты – Так высоко, Что слух уже не ловит, И скоро в клочья Разлетятся инструменты – Но все выше, выше! Та музыка звучит, не умолкая, И вот, в неуловимый Миг апофеозом Разбивает стены. И хрупкие, Как кокон бабочки, Рвет наши оболочки. Без грусти Бездыханных Покидая музыкантов, К иным, Лишь ей известным Стремится сферам – Недосягаемым Allegro… И шулер время Вечности Подглядывает в карты… * * * Марине Цветаевой Марина! – Брови излом. Марина! Что за шутка такая – В жизнь нашу – прочно построенный дом, Вломиться, словом-мечом рассекая. Марина! В какие двери Входишь, чтоб душу забрать, В дары превращая потери, Играя, с собою позвать – Куда? Марина! Ты – не от мира. Я – в мире. Пока. Прости. Набатную твою лиру Как – выжить и перенести? Ведь жизнь не стихи, Марина, Жизнь – это … Грохот! Вой! Огненная твоя лира Проносится над головой. Плоть мою рассекая в прах, Мне в небесах строишь храм. Марина! Камнем в тихом потоке Жизни моей Легла ты. О него разбиваясь, В ад или рай – все равно – но – с тобой! – Поднимаюсь. В синь – до ультрамарина! Марина… * * * Боже! Твоей, Мне неведомой лютни Я – лишь одна струна. Может, глухой и неясный Звук издающая, Часто ропщущая Иль напрасно К тебе вопиющая. Пусть я плачу, пусть жалуюсь, Все равно – навсегда Я в руке твоей, Отче, Звенящая струна. ЗАКЛИНАНИЕ Лицо кавказской национальности. Твое лицо. Из осколков души моей праздников Клею кольцо. Из нитей, меж нами натянутых, Сети плету. Мы так крепко с тобою стянуты – Вместе – ко дну! Пусть тебе я казалась странною Сомнамбулою в лесу. Хочешь, планы открою коварные? – Я тебя спасу. Не жалей ни о чем. И тоскуя Не смотри в окно. Может, завтра полюбишь другую, А пока – со мною – на дно! Знай, любовью мне руки связаны, С уст – не ведьмин клекот, А стихов, никем не сказанных, Услышишь шепот. * * * Опять за чаем Об том, об этом – Обо всем с тобой болтаем. Читаешь Мои последние стихи, Не замечая В них крик Моей издерганной души – Ему по всем законам, Поэтам положенным Там надлежало отразиться. Но, видимо, каким-то Он вышел приглушенным – Смеешься ты, И я смеюсь с тобою Над тем, что притворялось Слезой, готовою пролиться. * * * Я не хочу застать тебя сонным, Теплым, больным И ко мне благосклонным. Нет - лучше будь как всегда. Капля за каплей Ледяная Из крана вода. БЕЗУМСТВО НАШИХ 1 Безумство наших встреч вдвойне безумством было б, если б речь мою твое молчанье не разбивало на осколки звуков, что повисая в воздухе меж нами, его не превращали в непроницаемую стену, в неотливаемую стелу – напоминанье тем, кто придти захочет нам на смену. 2 Безумство наших встреч. Безумство. Тщетные попытки слить громады наших одиночеств. “Я”, мечущееся, чтоб стать “Ты”, меж тронами двух Их Высочеств. Что ж профиль твой – почти гранит? Что ж облик мой – почти икона? От фейерверка монолит не рассыпается. Законы незыблемы. И как ты ни топорщи перья, из одиночки Ding an sich * не вырвешься. В ней наше бессрочно заключенье. * “Вещь в себе” (Кант) * * * Не спрашивай – люблю ли, Не спрашивай – ждала? – О, если б я могла Тебе ответить – Разве стала бы писать? Но уже легли Дороги темные, ночные Туда, где Слово Произнесенное – не ложь, Но холм. А может даже – Гора. – – Смотри, как высока! – Тебя не вижу я за ней, И ты – меня. И меж холмами, по жесткой Траве мы бродим. Но слов, которые Сказать должны, Все не находим. * * * Я смотрю, прищурив глаз. Не на Вас. Я смотрю поверх очков На забавы дураков. Пусть дурак в суму пустую Кинет фигу – пропущу. Но на Вас смотреть не буду. Я сегодня – не грущу. (Comment on this)
11:12p	стихи 1998 "Эпитафия" часть 1 * ЗАКАТ 1 Ты в закат, одевающий травы В цвет своей вечной тоски, К приворотному зелью приправы Собери – цепи будут крепки. Ты заката предсмертную нежность Другу милому в кубок налей. Станут призрачны ваши одежды, На губах – горечь пряных полей. Зацелуй, залюби – кто осудит? Друг покорен, дурманом объят... Только помни – тебя он забудет Лишь остынет в бокале закат. 2 Ты – полдень. Я – закат, Лучом последним Весь мир – в себя! Последнее “Прости...” И черных силуэтов Все длиннее тени, В тревожном сумраке – отсвет Конца пути. Отсвет того, о чем не знает полдень – Бесплодных дум, несбывшихся надежд, И душного предсмертного покоя Тяжелой мудрости из-под сомкнутых вежд Ты – беззаботен. Ты – в зените. Золотом И мощью Сил нерастраченных – Земного бога взгляд. Но вздрогни, полдень! – Там, за горизонтом В венке кровавых туч Стоит закат. * * * Что так натянуто внутри? Тронь – и треснет, И сломается голос. Тридцать три уже. Тридцать три! И – ни тени ответа Ни на один Из проклятых вопросов! Круг за кругом, Все то же, то же, Дни – один на другой похожи. Мимо – дни. Люди – мимо. В безнадежных глазах – Не слеза, Лишь клубы Тускло–серого дыма. В зеркале – взгляд – души осколки. В небе – былых рассветов тень. Сумасшедшей луны Косой треуголкой Мне с усмешкой помашет Еще один Прожитый день. КОЛДУНЬЯ О, если б вокруг нас был век не просвещенный, а темный и глухой! И я б за городом жила колдуньей, которую все люди стороною обходили, боясь, что сглазит ведьма. А я б варила травы, и над ними слова из черных книг произносила. И в твое они бы стрелами летели сердце, его тоской о неизвестном наполняя. И ты – красавиц городских беспечный баловень – их взглядов бы веселых стал бежать, не зная, что жжет тебя, и от чего стал мир не мил. Пока однажды, средь балаганной рыночной толпы моих бы черных не увидел глаз, и за оборванной колдуньей пошёл в заговоренные леса. И там бы я тебе все тайны древние открыла, вином волшебным из ладоней напоила, на теле – знак охранный начертила, И смолкли бы пред нами небеса. * * * Слов не слышишь моих. Равнодушный взгляд Изучает дверной проем. Меня буднично посылаешь в ад. Что ж – пошли. Мы там будем вдвоем. Ты – в аду всех любвей без начал, Я – конца не имеющей, той. Глух Отец к чадам, по мелочам Разменявшим свой золотой. ВЕРТОЛЕТ Я снова слышу Грохот и гул, Гул над моей головой. Быть может, это Летит вертолет, А может – Кто-то другой Говорит мне о том, Что жизнь коротка, И за каждый ее глоток Надо платить Плотью живой И сумятицей Нервных строк. Что ставки сделаны В этой игре, И карт новых никто не сдаст, Что был странен тот, Кто ходил по воде, И менял Полутень на контраст. Он менял полутень И полулюбовь На такую, что – Рушься мир! Быть может этот Гул над моей головой – Голос ТВОЙ, Шлюх и нищих кумир? СЛЕПОЙ МУЗЫКАНТ Слепой музыкант, Расскажи нам о том, Что видел ты На той стороне, На том берегу, Куда все мы плывем Через времени реку На свинцовом челне. Твоих глаз пустота Станет – полный сосуд, Ты – как пьян без вина, Только губы поют О свете, который Во тьме светит Глаз твоих и – Наших душ, О той монете, Что чеканят дети Из серебра Грязных луж. О том, как беден, Кто живет во дворцах, И богат – последний отдавший грош. О тех, поправших И смерть и прах, Кто за душу чужую Свою – под нож. О тех безумцах, Кто шел на костер, Но не хотел – Глаз за глаз, О тех, имена чьи Из памяти стер Новый иконостас. Мы простим тебе пафос Наивных поэм И старинную Вычурность фраз. Ты лжешь – ты не слеп, О, новый Гомер, Ты видишь Больше всех нас. * * * Посвящается обратной стороне Луны Ты приходишь, когда Не хватает тепла, И греешься долго Чаем и душем. Ты не знаешь, как Я тебя ждала. Ты берешь мое тело, Но не хочешь – душу. Ты гасишь свет, Ты не видишь меня. По темным углам Прячется память О тех, кто был Для тебя, как я – Подушкой для слез И горьких объятий. Блик луны на стене – Любви твоей тень. Ты в погоне за ней Мне до боли сжимаешь руки. На губах твоих Я чувствую тлен Заученных Поцелуев от скуки. Оболочка моя Разрывается в швах. Слепнут глаза, Слов не слышат уши. Здесь меня не будет Уже, когда Ты устанешь от тела И захочешь – душу. БУМАЖНЫЙ ГЕРОЙ Герой моих дневников Носит черную шляпу. Герой моих дневников Сбегает ко мне по трапу Лайнеров белых, Плывущих из дальних стран Чтоб сказать, что я ему – небо, А любовь его – океан. Герой моих дневников Скачет на белом коне, Герой моих дневников Мое имя шепчет во сне. Он, не целясь, всегда Попадает в десятку И небрежно роняет Пред врагами перчатку. Герой моих дневников На гитаре играет романсы. Герой моих дневников Пишет поэмы и стансы. Он и бард и поэт, И прекраснее нет Героя моих дневников. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Я гляжу на последний Солнца луч вдалеке И черчу легкий профиль На своем дневнике. Я забуду на время, Что придуман ты мной – Моих вымыслов детских Бумажный герой. МАГДАЛИНА Прочитай по моим глазам, Что скрывает в себе темнота. Прочитай по моим губам, Как грань между нами тонка. И в карман убери часы – Пусть время оставит нас. Положи на души весы Медленность неоконченных фраз. Пусть рушатся стены в прах, Весь мир сойдет в наш нищий дом. Старый сон в бледно-серых тонах Нарисует портрет наш вдвоем. Ты не вспомнишь о лицах других, Ты забудешь все, что читал Про любовь и про то, как тих От разлук опустевший вокзал. В своды комнаты нашей глухие Из окна вплывет Ave Maria, Тонким жестом рук Ты очертишь круг – Нимб проснувшейся Магдалине. * * * Было время – эти ноги Над тропинкою летали, Потому что та тропинка Вела к дому твоему. Ну а ныне та тропинка Стала торною дорогой, И хоть вроде бы на том же Месте дом стоит – Но ноги Буераками бредут ДРУГУ Я не был с Вами. Вас не оскорбил Ни взглядом я, Ни губ прикосновеньем. Я не был с Вами В час, Когда один Стояли Вы, В те – вечности ль, мгновенья – Когда над Вами Нависала ночь Всем ужасом своих провалов, Всей безысходностью обманов Тех образов – Из сна ли, яви – Что - то накатывали, То вдруг исчезали, И Вы невидящими Всматривались в тьму глазами, - И Вы кричали, И с себя срывали Все маски, Все покровы – Ночь и Вы – Вдвоем вы были... Уж давно остыли Все с Ваших губ Слетавшие слова. И сами по себе опять идут дела, И в стих сама собой крадется ложь, И – плачу я, И вспоминаю эту ночь, когда Не – не был с Вами я, Но – не была. * * * Не смотри на меня. Я – поэт. И во мне Нет того, Что ты ищешь. Ни обиды, ни ревности – Нет. И скучны мне убогие меры Из любвей и измен. Но все видевших стен Взгляд укором – – Не мне. – – Слышишь? (Comment on this)
11:47p	Стихи 1998 "Эпитафия" часть 2 * УХОДЯЩИМ ПОЭТАМ Божий дар или кара – Быть у самого края, Доходить до пределов, Где плавятся меры Вещей, Где высокие ноты Словом лишним одним Обращаются в грохот Рушащихся Миров, На обломках которых Человеческая слущивается кожа, Жаром близких звезд опаленные Глаза Не видят ничего Меньше Бога. И после этого – Снова? – Пить прокуренных комнат Ненастье, Делать вид, что еще не разорван На части Извечным вопросом – Что это – жизнь или смерть? И в жизненных бурях слепцом Натыкаться на острый Край, За которым – Подняться ли, пасть ли? – Им, Не сумевшим простить Вам убогие страсти. МУЗА Поэт, Ты смел Счастливым быть, Ты смел Вглядеться в эти очи, И с губ ее Пить аромат, И думать, что – вот, Все, чего ты хочешь, Сбылось, И долгожданный ты нашел покой В объятьях девы. – Так чего ж ты ропщешь На музу, Что покинула твой дом, И медленно По улицам бредет, От ветра кутаясь В дырявый плащ свой? Прости ее – Ужели ты не знал о том, Что твоя муза Была музой плача? * * * Боже, зачем, Когда я у края, Когда сорваны нервы И жизнь – в стакане, Зачем ничтожнейшему Из своих созданий Посылаешь ты право Судить и миловать Мир, разборчиво Раздающий милостыню, Мир, где все наперед отмерено, И – сосчитано, и – проверено, Мир, иного Не знающий выбора, Кроме жизни и смерти, И кроме Сутолоки На том перроне, Где вагоны С надписью “Рай” Стоят, Но никогда не отходят, – Так зачем же Нищим в суму Ты билеты туда кладешь, Ловко вынутые из карманов Мимо бегущих прохожих – Ну и шутник же ты, Боже… EPITAPH Confusion will be my epitaph King Crimson Я не твоя. Ну так что же? Мне ли плакать о том, Что моей холодеющей кожи Не коснешься прощальным крестом. Пусть вольному будет воля, И сдохнет в темнице вор. Вы придете согреть ладони На мой погребальный костер. Видишь – губ, тобой не целованных Стал изгиб удивленно–спокоен. Лес со мною простится звонами Самых чистых своих колоколен. Много было ли мною растрачено? Дань кому ль не заплачена вовремя? Где-то спит ленивый палач мой И дожидаются вороны. Ты вернешь мне ключи от души, Ты в мою не войдешь биографию. Одиночеством напиши Мне на сердце своем эпитафию. AFTER EPITAPH Не было бесприютнее крова, Чем души моей номера. Утром съехать были готовы Поселившиеся вчера. Эта осень сыграет мне Печальнейшую из своих симфоний. Видно, горек был мед, что не смел Пить никто из моих ладоней. И бессмысленен, и жесток Рока слепой прицел. Совершается только то, Чего никто не хотел. За границей темнеющих век Черт тускнеет твоих литография. И первый ложится снег. И написана мной “Эпитафия”. * * * Мне казалось – Вчера в моем доме Кто-то умер, И что кроме Меня Не было там никого. Но куда-то исчезла Бледная дама, Бродившая Тут и там И с меня не сводившая Глаз огромно-печальных По вечерам. То на кухне она мешала – Кофе мой исчезал слишком быстро, То стихи мои тайно читала, «Никогда» исправляя на «близко». И с цветами Поблекшими шляпы Забывала в прихожей, И казалась В часы заката Она так на меня похожей Я друзей позову, Стол накрою И налью дорогого вина, Скажу – выпьем за ту, Что любовью Моею, наверно, была. * * * Ну, что, любимый, Скажешь – мне опять Переводить бумаги пачки? опять - искать рифмы, кропать, И на судьбу пенять За жалкие подачки. Но, кажется, Рука моя устала. Ты помнишь ли, как – Каждый день – Тебе стихи и душу посвящала. Сегодня ж – рада бы, Да что-то лень. КОРДИЛЬЕРЫ Ты надеждой, мой друг, не дыши, Что меж нами нет больше барьеров, Ведь чем дальше в пространство души – Тем несметней Анд и Кордильеров Круч непреодолимых, Тем опасней В нем идти по старинной С гаванями затертыми карте. * * * Где, на каком – скажите - погосте Улыбнется мне Бог, проигравший в кости... * * * О, как легко и как напрасно Вы зажгли В моей душе божественный Ваш образ! Как музыку таинственных стремнин Я слушала Ваш нежный голос. И я прощала слабость и печаль, И отрешенность Вашу, и паденья. Такая в грусти Вашей открывалась даль, Так было все похоже на виденье... И невозможной дерзостью казалось Мне сесть, дыхание остановив, у Ваших ног... Но чьей, скажите, злою шуткой сталось, Что – чей-то муж теперь Вы – а не бог? РЕАЛИЗМ Художник должен идти в массы. Из наследия КПСС Вот – сытые мужчины У стоек с пивом стоят, И взглядами бесстыдными На меня сыто глядят. А я просто иду мимо. Я сегодня не пью пива. И даже не потому, Что карман пуст, А просто вдруг захотелось Понять, почему В стихах моих – только грусть, И душа – все дальше от тела… Снова – сытые мужчины. Снова – с пивом стоят, Однообразием этой картины Мой эстетский коробя взгляд. УЛИТА Улита, улита, высуни рога... детская считалка Розово-серым Перламутровым небом, Сине-зеленым Листом удивленным Расцвечен улиты Маленький рай. Но смущенная снами О далеком Граале, Она верит, что где-то Ждет иной ее край. – Там расходятся сферы За розовым небом, Открывая улите Путь среди звезд. Там изысканны речи, Учтивы манеры, Из любови и веры Соткан мир ее грез. И слышит улита Сквозь сон его чудный И манящий призыв, И – о, безрассудно! – Старый, тесный Свой кокон Покидает, принцессы Благосклонной улыбкой Мир новый даря... Но – холоден ветер, Безмолвен лес, И бесстрастна заря. И – неужели? – О Ней?! – кто-то Скажет: “Еще один Слизень замерз...” Но – не стеная Под чужим небосклоном, По тернистому склону Улита ползет. Пусть содрана кожа, Но голубая В сердце крошечном Кровь течет. Ползи же, ползи, улита, Может отыщешь – кто знает – Среди серого неба След плывущего рая. * * * Разрывы… Боже, ответь мне – Что это?! В строках – перерывы. По сердцу, по плоти Живой – Разрезы Ножами Слепых самолюбий, Мнящих, что “Я” – Не плод их иллюзий, Что перечеркнутое, Отринутое Уходит в то, Что зовете вы прошлым, И умирает в нем От удушья В горле стиснутом Холодным вердиктом “Так для всех лучше”. Так лучше... И – не вползет В сны летучей Мышью, Не выпьет крови, Оставив: Пустое... Пустое биенье, Смешенье – Сердец ли, мыслей – Высоких ли, низких, Когда – все пойдет, Лишь бы Не нарушено было Теченье реки, Называемой жизнью, В которую нервные Ваши ноты Вносили ненужные Водовороты, Водоразделы смещая, Водоподобные души Смущая Нагромождениями нелепых Обвалов Средь русл, им знакомых, Через которые Перевалов Нет, И все будет пепел. Просты законы, Не знающих заблуждения, Но – осуждение, Но – наваждение, Скажут вам, Были ваши страсти, И грянет Хор серафимов Ликованием проводов В последний путь, Путь корабля без снасти, К тем дальним гаваням, Почти забытым небесам, Где старый капитан Вновь станет его частью, И, пьян, Поверит в призрак Новых странствий, И алые Поднимет паруса... ЗЕРКАЛО Я не была для Вас Прекрасной Дамой, В поблекшей шляпе перьев было маловато, И лира – слишком горестна для музы, Для ангела ж – еще не свята. Моих явлений перед Вами, столь нечастых Не ждали Вы, дыханья затаив, Я не умела приносить Вам счастье – Мне или Вам Бог это не простит? Что делать – не была я вдохновеньем – Честь эту Вам невольно отдала, Ни болью Вашей, ни приобретеньем – Но и утратой – тоже не была. Но – зеркалом. Но – отраженьем Того, что где-то в Вашей стыло глубине, Не знали Вы, что каждое движенье Уже угадано – иль предначертано? – во мне. И в плоскостей моих бесчисленных скрещеньях Бесцельно и бездомно Вы бродили, Да, это были Вы – не спорьте – повтореньям Не вынести б снов этих, Вы же – выносили. То – лишь намеченный, то – явный до деталей Во мне Ваш образ никогда не скрыт был пылью, И – страшную хотите тайну? – Там, в зеркалах, Вы иногда меня любили. И, может, эта жизнь была реальней Всех прочих, Вами прожитых с другими, Менялись солнца, сыпались скрижали, Но Вы – Вы неизменны были... Я – зеркало. И если б Вы могли Мне отвести клочок в пространстве тесном От шкафа до ободранной стены – О, мне б достаточно там было места! И я свою бы выражала сущность, А Вы – полезный обрели предмет, И вечерами, когда было бы Вам скучно, Вы – грустно ли, иль равнодушно – Мне говорили: Бросьте тратить свет На отражения, печалящие душу Тем, чего не было – в том, кого нет. (Comment on this)

<< Previous Day

2004/10/01 [Calendar]

Next Day >>